Портной и волк

Жил в одной деревне богатый поп, и был у него в услужении портной. Много лет трудился он верой и правдой своему хозяину, обшивал всё семейство поповское и остальным деревенским жителям никогда не отказывал. Кому рубашку справить, кому камзол пошить аль шаровары новые. Но случилось так, что не стало уж больше работы ему в поповском имении, посему отпросился он на заработки в соседнее село.

А в это время в дремучем лесу, что возле деревни, серый волк сетовал на свою судьбу горемычную. Уж сколько дней прошло, а ему все никак не удавалось найти себе пропитание. Совсем отощал от голода. Так ему плохо, что и белый свет не мил. Залез он на самый высокий холм и взмолился Богу:

— Дай мне, Господи, поживы какой, нет сил больше терпеть – брюхо к спине пристало.

Раздался в ответ голос с небес:

— Не тужи, серый волк, иди по дороге! Что тебе повстречается, ежели оно будет поповское, то и будет твоею поживою. Можешь есть и утихомирить свой голод.

Обрадовался волк, низко кланялся и побежал. Долго ли, коротко ли, глядь – а навстречу ему рыжая кобыла.

— Здорово, лошадушка-соседушка, ты чья будешь?

— Попова, – отвечает она.

— Ой, так ты ж мне для еды предназначена.

— Ох, погоди, прочитай сначала эту бумагу. Я была в городе и принесла царский указ, а в нем сказано, что волки и лошади должны в мире жить, друг друга не обижать и про все обиды меж собой забыть.

Удивился волк, но перечить не посмел. Опустил голову и в документ уставился. А кобыла-то как подпрыгнет да как даст копытом по голове серому глупцу – и ускакала прочь, только копыта застучали. Встал, отряхнулся волк, голову лапой придерживает и вздыхает:

— Ой-ой-ой, какой же я доверчивый. И сдалась мне эта бумага, ведь и читать-то я не умею, и голодным остался. Ну, будет мне наука, впредь стану умнее.

Потрусил дальше по дороге. Вскоре увидел на лужку, как баран травку щиплет.

— Здорово, кучерявый, ты чей будешь?

— Беее, я поповский.

— Ой, так ты ж мне для еды предназначенный, – обрадовался волчище.

— Ну, коли так, то я тебе помогу, чтоб не утруждал ты себя понапрасну, – отвечает ему баран, – я поднимусь на высокую горку, а ты стань внизу и пасть пошире открой. Я с разбегу и заскочу.

Подумал волк, что так и правда будет сподручнее, и согласился. Приготовился, раскрыл рот, клыки острые выставил, аж слюни потекли в предвкушении, и стал ждать. Разогнался баран, что есть мочи да как даст рогами прямо серому в лоб! У того аж искры из глаз посыпались, и покатился он кубарем прямо в овраг. А баран тем временем бросился наутёк, только его и видели.

Заскулил горемычный:

— Ой-ой-ой, да что за беда такая со мной приключилась! Захотелось мне лёгкого хлеба, думал, что и жевать не придётся. Ну, будет мне наука, как верить на слово.

Поплёлся снова волк по дороге, идёт, еле ноги волочит. А кушать-то как хочется, того и гляди от голода в обморок упадет. Видит, свиньи пасутся на лужайке. Загорелись у серого глазки, думает, сейчас уж точно сытёхонек будет.

— Здорово, свинушки-ребятушки, чьи вы будете?

— Хрю-хрю, мы известно чьи – поповские.

— Ой, так вы ж мне для еды предназначенные.

Переглянулись пятачки, подмигнули друг дружке и говорят:

— Ну, раз такое дело, мы спорить не будем, разреши нам только напоследок песню спеть. Это наше последнее желание.

Подумал волк, никакого подвоха в этой просьбе не увидел, да и разрешил.

Как завизжали, захрюкали свинки на всю округу, такой шум подняли, что в деревне их люди услышали. Набежали толпой, волка увидели, зашумели, налетели и прогнали бедолагу с глаз долой

Еле серый ноги унес.

— Ой-ой-ой, что за невезение-то такое неслыханное. И поесть не поел, а снова покалечился. Чуть жив остался.

Бредёт он по дороге, еле лапы волочит. От голода ни жив ни мёртв, отощал, исхудал…

Тут навстречу ему наш портной из соседнего села домой возвращается. «Ну, – думает волк, – этого-то я уж точно съем».

— Здорово, портной, признавайся, чей ты есть?

— Я служу у попа, стало быть, поповский.

— Ой, так ты ж мне для еды предназначенный, тебя мне и нужно.

Испугался портной, а виду не показывает.

— Как же ты меня есть-то будешь, я ведь вон, гляди, какой большой, боюсь, не помещусь у тебя в животе. Давай я аршином длину твою измерю, будем точно знать.

Призадумался волк: а и правда, вдруг не поместится портной, что тогда делать? Пусть лучше измерит.

Подошел наш хитрец к волку поближе, ухватил за хвост, намотал трижды на руку. Держит крепко, не отпускает. И как начал локтём по бокам да по спине бедолаге постукивать, аж кости затрещали и шерсть клочьями полетела во все стороны. Бьет да приговаривает:

— Ах ты ж, серый шкодник, сколько люди от тебя натерпелись, намаялись. Сколько беды ты принес местным жителям. Дурь из тебя я сейчас всю выбью, чтоб больше неповадно было по имению шастать да пакостничать.

Рвался, метался несчастный волк, насилу вырвался да и пустился наутёк. Крепко осерчал да озлобился:

— Погоди, окаянный, посмеюсь и я над тобой, когда в мои лапы попадёшь.

Позвал на помощь братьев своих, и бросились они в погоню, аж пыль заклубилась по дороге.

Еле успел портной до дерева добежать и взобраться на самую верхушку. Стал думать да гадать, как беды избежать.

Прибежали злые волки, ощетинились, прыгают, бегают возле дерева, а дотянуться не могут. Решили встать лесенкой: покалеченный встал в самом низу, на него взобрался другой, на второго – третий. Так и поднялись до самого верха, до портного рукой подать, вот-вот поймают.

«Ну, – думает он, – беда пришла, понюхаю напоследок хоть табаку». Достал кисет, понюхал да как чихнет: апчхи!

Показалось глуховатому серому, что в самом низу стоял, что портной прокричал «аршин!». Задрожал, испугался, потом со страху покрылся да как пустится наутёк – остальные звери и попадали. Далеко убежал волк-бедолага со своими дружками, да с тех пор они в этой деревне не показывались, боялись с портным встретиться. А тот до сих пор живет в поповском имении да посмеивается над глупым волком.

Над сказкой работали

Наталья Назарова Автор адаптации

Наталья Сизова Редактор

Ваш комментарий