Девушка-рысь

Жили-были в одном селе старик со старухой. Жили они, не тужили, доченьку Прасковью растили. А как овдовел старик, взял в жёны соседку-ведьму. Поселилась она у мужа в доме вместе со своими дочерями. Ох, и несладко Прасковье пришлось! Непосильным трудом мачеха её изводила, плохо кормила, наряды отбирала да дочкам своим отдавала. Одна отрада у падчерицы осталась – Милка-бурёнушка. Отвёдет девушка коровушку на лужок, обо всех бедах своих расскажет, выплачется, вроде и полегчает ей.

Стала ведьма замечать, что как Прасковья с пастбища вернётся, так у неё словно сил прибавляется, слёзы высыхают, на щёчках румянец, а на губках улыбка появляется. Решила мачеха от Милки-бурёнушки избавиться. Велела она мужу корову зарезать, чтобы не осталось у падчерицы никакой радости.

Не посмел старик жене своей перечить: как дочка не рыдала, а волю ведьмину исполнил. Пришла тогда Прасковья к мачехе стала просить:

— Дай мне, пожалуйста, хоть хвостик на память о моей бурёнушке!

— Ещё чего! – отвечает ведьма. – Он нам на студень сгодится!

— Дай тогда копытце!

— Не дам! И оно на холодец пойдёт!

— Ну, хоть рожок мне оставь!

— Ладно, рог можешь взять.

Взяла Прасковья коровий рожок и зарыла его в землю на заднем дворе. А на следующий год выросла на том месте яблонька, да такая чудесная, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Ствол у неё стройный, высокий; веточки длинные, упругие; листики гладкие, блестящие; плоды наливные, сладкие.

Вот проезжал как-то мимо того дома купеческий сын Еремей. Увидал он чудо-деревце и говорит:

— Ту девицу, которая мне яблочко сорвёт, в жёны возьму!

Стали ведьмины дочки вокруг яблони скакать, друг друга отталкивать. Только так ни одного плода и не достали, да к тому же старшая себе всё лицо в кровь исцарапала, а младшая чуть глаза не выколола. Подошла тогда Прасковья к деревцу, яблонька сразу перед ней склонилась. Сорвала девушка наливное яблочко да Еремею протянула. Увёз купеческий сын невесту в своё поместье, сыграли они свадьбу и стали жить-поживать в мире да согласии.

Через год родила Прасковья сыночка. После крестин отправился Еремей по своим торговым делам, молодую жену с младенцем да нянюшкой дома оставил.

А ведьме уж так завидно, что падчерица замуж за славного молодца вышла, а её дочери родные всё в девках сидят. Решила она Прасковью в дом свой заманить да заколдовать.

Вот однажды ночью постучались в купеческий дочь ведьмины дочки, стали наперебой голосить:

— Ой, сестрица дорогая, беги скорей с нам! Батюшка твой при смерти лежит, вот-вот преставится!

Оставила Прасковья ребёночка с нянюшкой да к отцу помчалась. Только не успела она и в избу войти, как на неё мачеха набросилась, платком покрыла и в рысь превратила. Зарычала дикая кошка, хвостом махнула да в лес убежала, только её и видели.

Вернулся Еремей домой, а жены нет. Сыночек в люльке криком исходит, есть просит. Нянюшка его из бутылочки накормить пытается, а тот ничего, кроме маменькиного молока, есть не желает. Кинулся тогда купеческий сын к ведьме, стал выпытывать, куда Прасковья делась. Только молчит мачеха, словно воды в рот набрала, ничего не рассказывает. Схватил молодец тогда злодейку за шею, начал трясти, смертью грозить. Выбежали тут из дома ведьмины дочки, стали просить:

— Не убивай, Ерёмушка, нашу матушку! Мы тебе всё расскажем! Превратила она твою жену в рысь, а та хвостом махнула да в лес убежала.

Кинулся купеческий сын по рощам да чащам жену свою искать, только всё напрасно. Взял он тогда младенца на руки, пришёл в дубраву, начал причитать жалобно:

— Милая моя Прасковьюшка! Коли ко мне возвращаться не хочешь, хоть сыночка своего пожалей! Слышишь, как он рыдает? Ничего, кроме маменькиного молока, есть не желает!

А ребёночек ножками да ручками сучит, кричит на всю округу. Вдруг откуда ни возьмись выбежала из лесной чащи рысь, сбросила с себя шкуру, в Прасковью превратилась. Прижала она с сыночка к груди, стала кормить. Пока младенец причмокивал, схватил Еремей рысью шкуру и порвал её в клочья. Как насытился ребёнок, кинулся муж жену свою обнимать-целовать. А потом отправился к ведьме да как стал её палкой охаживать, что чуть не пришиб. Насилу злодейка вырвалась, подхватила своих дочек да убралась восвояси. Никто с тех пор о них ничего и не слышал. А Еремей с Прасковьей забрали к себе старика-отца да стали жить-поживать, добра наживать.

Над сказкой работали

Ольга Комарова Автор адаптации

Ваш комментарий